G.News

Новости которые вы искали

Главная страница » «Заводной апельсин»: фильм-шокер, который не дает закрыть глаза

«Заводной апельсин»: фильм-шокер, который не дает закрыть глаза

В повторный прокат выходит скандальный, провокационный, запрещенный к показу в Англии на протяжении почти 25 лет фильм Стэнли Кубрика. Сегодня многие сцены и приемы режиссера уже не кажутся такими шокирующими. Но один по-прежнему работает безотказно.

Станислав Зельвенский

Критик Кинопоиска

Это один из самых поразительных открывающих кадров в истории кино. Вслед за ярко-красной и ярко-синей карточками титров под торжественные раскаты синтезаторного Перселла на экране появляется бесстыжая рожа Малкольма МакДауэлла с подрисованной мультипликационной ресницей. Он не моргая таращится из-под своего котелка прямо в камеру, и лишь через 15 секунд та начинает медленно отдаляться, открывая белоснежный интерьер бара «Корова» с его порнографическими столиками и оцепенелыми постояльцами. Герой едва заметно салютует нам бокалом обогащенного молочка и, выдержав еще паузу, начинает свой рассказ. Стэнли Кубрик не ломает четвертую стену — он даже не собирается ее строить. Используя один из самых безотказных приемов — доверительный закадровый монолог, он сразу призывает зрителя не только в свидетели, но и в сообщники.

Именно с этим была, вероятно, связана острая, часто истерическая реакция на «Заводной апельсин». Вряд ли можно всерьез обсуждать обвинения в том, что фильм одобряет или поощряет насилие. Но одно дело — просто видеть на экране даже самые ужасные безобразия, а другое — чувствовать, что каким-то, пусть и косвенным образом, ты сам имеешь к ним отношение. Тем, что смотришь, слушаешь, ухмыляешься, получаешь немного удовольствия от того, от чего не должен. И ты знаешь, и режиссер знает, и ты знаешь, что он знает, и ненавидишь его за это.

Англичанин Энтони Бёрджесс выпустил повесть «Заводной апельсин» в 1962 году (с умеренным успехом). Герой — тинейджер Алекс, уличный хулиган и любитель Бетховена — совершает убийство, попадает в тюрьму и соглашается на участие в экспериментальной правительственной программе: его зомбируют препаратами и жестокими видеороликами так, что даже мысль о насилии вызывает у подопытного тошноту. Главная идея Бёрджесса — ее облекает в слова тюремный капеллан — в том, что человека делает человеком свобода воли: отказаться от греха и прийти к добру он может только сознательно.

В руки Кубрика, переехавшего в Англию, книга попала через Терри Саузерна, модного литератора, вместе с которым они написали сценарий «Доктора Стрейнджлава». Кубрик сперва пожал плечами, мол, много непонятных слов. Саузерн стал сам разрабатывать план экранизации: режиссером хотел быть молодой рок-фотограф Майкл Купер, Алекса должен был играть Мик Джаггер, а его droogs — остальные роллинги. У Джаггера не нашлось времени, кандидатом в режиссеры побывал Кен Рассел (такой фильм нетрудно представить), проект снова развалился, а в 1969 году Кубрик вдруг убедил Warner Bros. выкупить для него права на повесть.

Кубрик сам написал сценарий, минимально отдаляясь от повести — по сути, просто разбил ее на эпизоды и убрал моменты, которые в кино никакая цензура бы не пропустила (скажем, изнасилование двух маленьких девочек превратилось в веселую совершеннолетнюю оргию). У сценария от книги одно принципиальное отличие: в фильме отсутствует дидактическая финальная главка, где Алекс понимает, что вырос, и решает исправиться. Кубрик потом утверждал, что у него было американское издание «Апельсина» (там этой главы тоже нет), но невозможно поверить, что режиссер, плотно работавший с Бёрджессом, не знал о настоящем финале книги; несомненно, он просто счел его лишним. И Бёрджесс впоследствии вступил в более чем достойный клуб писателей, недовольных экранизациями Кубрика, куда входят еще как минимум Набоков и Стивен Кинг.

На главную роль Кубрик без раздумий взял МакДауэлла, незадолго до того дебютировавшего в «Если…» Линдсея Андерсона — тоже сатирическом и тоже очень скандальном фильме про британскую школьную систему. МакДауэлл, которому было под тридцать, не был похож на старшеклассника (в книге Алексу пятнадцать), но это не смутило Кубрика, как не смутило ранее Андерсона. Ясный взгляд, ухмылочка, способность преображаться из социопата в паиньку и обратно, располагающий голос делали МакДауэлла незаменимым для этого фильма, который целиком лежит на плечах одного персонажа: мы слушаем Алекса за кадром, и все, что мы видим, мы видим его глазами. Порой буквально, как в сцене убийства, например, или во время прыжка из окна.

«Апельсин» вышел на экраны зимой 1971–1972 годов. В Америке он сперва получил рейтинг X, но, когда Кубрик подрезал полминуты из сцен секса, его поменяли на R. У фильма были горячие поклонники (среди них — Бунюэль и Феллини) и, например, четыре номинации на «Оскар», но было и множество противников, причем как справа, так и слева (что логично, поскольку в фильме злодеями выведено и правое правительство, и либеральные диссиденты). Возмущались феминистки. Полин Кейл в знаменитой рецензии в «Нью-Йоркере» назвала Кубрика циничным порнографом, потакающим низменным инстинктам публики и заставляющим нас болеть за подонка.

Английская критика была в целом более лояльна, но там началась другая история: пресса и возмущенная общественность стали все уличные преступления валить на тлетворное влияние «Апельсина». Обстановка накалялась, дошло до письменных угроз семье, и в результате (уже, правда, по окончании проката) Кубрик изъял фильм из обращения. В Англии с 1974 года и до смерти режиссера в 1999 году было практически невозможно увидеть картину ни на ретроспективах (один храбрый кинотеатр Кубрик засудил и вынудил закрыться), ни даже на видео, что окончательно превратило его в легенду. В СССР официальное киноведение относилось к «Апельсину» (в основном заочно) не без симпатии как к критике буржуазного общества, а в опасные и веселые 1990-е и фильм на кассетах, и книга стали, разумеется, хитами.

Что можно сказать, смотря «Заводной апельсин» через 50 лет после премьеры? Во-первых, что сегодня абсолютно невозможно представить себе такой провокационный фильм, снятый большой студией (в каком-то смысле антиутопии прошлого века сбылись, хотя и не совсем так, как виделось их авторам). Во-вторых, что разного рода «шокирующего контента» за это время мы видели столько, что проделками Алекса не напугаешь, кажется, и бабушку у подъезда. И, в-третьих, несмотря на это, фильм практически не состарился и бьет по голове с той же звериной силой.

На самом деле, ничего особенно шокирующего и по меркам 1971 года на экране не видно, не считая разве что запредельного количества фаллических символов — от тростей, накладных носов, леденцов и змей до собственно гигантского фаллоса. И насилие, и секс Кубрик показывает одинаково отстраненно, стилизованно, часто с мрачным юмором. Это не жизнь, а балет. Вторая и третья сцены фильма — избиение бездомного и заварушка в заброшенном здании бывшего казино — начинаются с такого же величественного обратного зума, как первая, но затем превращаются соответственно в валентинку немецкому экспрессионизму и комическую репризу «драка в салуне», только под Россини. Кубрик то замедляет скорость (нападение Алекса на его дружбанов), то увеличивает (секс втроем). В эпизодах изнасилования и убийства камера в последний момент и вовсе закрывает глаза.

Но штука в том, что мы здесь не наблюдатели, мы — Алекс (как верно замечает и Полин Кейл). Мы не хотим им быть, мы не хотим насиловать женщину на глазах ее мужа, напевая «Singing in the Rain», мы сопротивляемся до последнего. Но ситуация переворачивается, и Алекса самого унижают, бьют и пытают; он не только воплощенное зло, но и жертва. И вот мы уже бессознательно начинаем искать оправдания тому, чему оправдания быть не может, и именно это нас шокирует — мы сами. «Апельсин» не так уж интересен как социальное или гуманистическое высказывание, да и аверсивная терапия, о которой тогда много, видимо, говорили, слава богу, не прижилась. Но это уникальный образец высочайшего режиссерского мастерства, настоящий триумф манипуляции. Мы можем закрыть глаза, только если нам разрешит Стэнли Кубрик, а не разрешит — будем рыдая смотреть на экран. Это фильм о кино, которое оказывается самой страшной пыткой.

Source: kinopoisk.ru