G.News

Новости которые вы искали

Главная страница » «Великая», 2-й сезон: идеальный русский сериал, снятый варягами

«Великая», 2-й сезон: идеальный русский сериал, снятый варягами

Новый сезон восхитительной клюквы а ля рюс неожиданно окрасился в мрачные драматические тона. Императорский дворец становится похож на «Карточный домик», Екатерина взрослеет и ожесточается, Петр превращается в настоящего душку, а фантазии шоураннера-австралийца МакНамары — все ближе запросам российского зрителя.

Василий Корецкий

Кинокритик, старший редактор Кинопоиска

Первый сезон оставил Катерину и ее сподвижников на поле боя: попытка переворота разделила дворец на враждующие этажи. Между сторонниками Петра и Екатерины установилась хрупкая ничья, причина которой не паритет военной мощи, но странная сила любви. Если первый сезон был посвящен тому, как робкая немка обретала влияние и власть в чужой стране, постепенно сепарируясь от своего необузданного мужа, то второй — хроника обратного процесса. Венценосные герои будут, оступаясь и падая, идти навстречу друг другу все девять серий, хотя их примирение и представляется не более вероятным, чем воссоединение Британии с Европой.

Позволим себе небольшой спойлер: после недолгого топтания на месте (две первые серии нудноваты и кажутся повторением общих мест предыдущего сезона) сюжет «Великой» совершит логичный поворот. Петр отречется от престола и передаст власть жене. Запертый под охраной гвардейцев в своих комнатах, он будет биться над тем, как вернуть себе расположение императрицы, в чувстве которой уверен со свойственным ему солипсизмом. Но, потакая европейским прихотям Екатерины, низложенный император невольно и вправду ступит на путь серьезного переосмысления жизни. Персонаж Николаса Холта из эксцентричного злодея превратится в драматического героя (вообще-то, метаморфоза началась еще в конце первого сезона — так неотразимо было его демоническое обаяние). Рокировка на троне сопровождается рокировкой амплуа: теперь наши симпатии, скорее, на стороне низверженного Петра, который практикует медитацию, опрощается, находит радость в малых делах и запоздало проходит через возрастной кризис, символично разбивая в прах мумию матери и бросаясь с ножом на призрака отца.

Такую же примерно эволюцию проделывает и сама «Великая». Если первый сезон был осознанно выдержан в традициях уморительной киноклюквы, цирка с медведями и реками водки, то второй выруливает уже в направлении исторических хроник Шекспира. На первый план выходит политическая драма, которая понимается Тони МакНамарой, шоураннером сериала, не просто как шахматная игра живыми людьми, но и как трагедия выбора и непосильной тяжести короны. Метафора бремени власти тут разыграна буквально: весь сезон Екатерина ходит с огромным животом и немного помутившимся рассудком, ест грязь, бросается в крайности и вообще ведет себя как мегера. Глумливая игра грубых цитат и аллюзий из русской культуры никуда не делась. В какой-то момент к Орлову приезжает из провинции дядя Ваня, Екатерина пишет письмо турецкому султану (посла Порты зовут Сундук!), на доске с росписью ставок на роды наследника престола («Двадцать к одному, что родится крокодил») красуется имя букмекера — Михаил Мишустин. Звучит «Дубинушка», и Елизавета Петровна, словно Раневская, постоянно вздыхает об утонувшем сыне.

Но все эти прибаутки, так развлекавшие зрителей первого сезона, отступают перед другой, тотальной аллюзией: довольно быстро новая «Великая» начинается казаться совершенным российским сериалом, недосягаемым идеалом для отечественного телепродакшена, так увлеченного игрой в солдатики и прочтением русской истории как комментарием к текущим событиям. Найдите десять различий между ней и «Союзом Спасения», персонажи которого также пытаются насильно пересадить европейский либерализм в российский глинозем, или культовой «Бедной Настей» с ее тотальным панковским анахронизмом, карикатурными придворными страстями и истерическим рефреном «честь имею!» (чем не «Huzzah»?!).

Николас Холт и Эль Фаннинг

Приятную ностальгию навевает и отточенная психологическая игра, которая традиционно считается особенностью советских экранизаций русской классики в противоположность якобы бездушному лубку иностранных трактовок. Так вот, Эль Фаннинг играет в царицу с удивительной живостью, иронией и самозабвенностью, преображаясь то в зарумянившуюся от прилива прогрессивных идей реформаторшу, то в капризную самодержицу, а то и в белую, как полотно, женщину, с перепугу нанесшую смертельный удар (буквально ножом в сердце) врагам Росиии. Она определенно могла бы стать даже Наташей Ростовой, лучшей со времен Людмилы Савельевой. Нельзя молчать и о феерическом выходе Джиллиан Андерсон, превратившейся тут в условную героиню «Опасных связей»: она изображает токсичную мать Екатерины, приезжающую с ревизией в империю, захваченную дочкой, и с иезуитским коварством разжигающую пламя дворцовых интриг и типично американской семейной драмы одновременно.

Дополнительного шарма «Великой» в глазах российского зрителя придает то обстоятельство, что, сами того не ведая, создатели сериала заплывают за все буйки, негласно установленные в отечественном кино- и в какой-то степени даже в стриминг-продакшене. Политика, иерархи, дом Романовых, излишества, волшебные грибы, особенности национальной охоты — каждая из этих тем могла бы стать красной карточкой для наших продюсеров, и обо всем этом МакНамара рассуждает не то чтобы со знанием дела, но с изяществом и остроумием, достойным аплодисментов. Одновременно он ухитряется выдавать объекту своей сатиры такие гомерические комплименты, какие мы могли бы стерпеть только от заморского гостя: по итогам второго сезона Россия оказывается если не родиной крокодилов, то уж точно степлера, американских горок и холодильника. Мелочь, но приятная? Indeed, как сказали бы при дворе.

Читайте также

Source: kinopoisk.ru